In search of a new national narrative
Table of contents
Share
QR
Metrics
In search of a new national narrative
Annotation
PII
S241328880008099-2-1
Publication type
Article
Статус публикации
Published
Authors
Vladislav Gruzdev 
Affiliation: State Academy University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Abstract

The article deals with the problem of creating and establishing a national narrative. The author considers the evolution of previous narratives, as well as their ideological heritage, which is reflected in the socio-political discourse of Russia.

Keywords
ethnos, nation, narrative, Russia, identity, national discourse
Received
31.12.2019
Date of publication
31.12.2019
Number of purchasers
52
Views
1438
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Цитировать Download pdf
Additional services access
Additional services for the article
Additional services for all issues for 2019
1 В эпоху постмодернистского понимания социальных процессов, такие понятия, как «нация» или «этнос» все чаще предстают перед нами в качестве исторического нарратива. Субъективное повествование развития той или иной социально-культурной единицы, формируемое под влиянием дискурсивных практик и формаций, оказывается наиболее предпочтительным в силу своей каузальной связи предшествующих событий. Однако, подобный подход в современной научной среде, в некоторой степени, приводит к размыванию первоначального смысла устоявшихся понятий прошлого. Отсюда следует терминологическая запутанность и постоянный поиск более-менее соответствующих современности дефиниций для маркировки динамичных процессов.
2 Подобные сложности с применением постмодернистской парадигмы проявляются и сегодня при анализе национальной идентичности в современной России.1 Учитывая тот факт, что само понятие «идентичность» сегодня оказалось подвергнуто резкому переосмыслению со стороны современных исследователей, Роджерс Брубейкер и Фредерик Купер в своей статье «За пределами идентичности»2 подвергли критическому разбору слабые концепции изучаемого явления. При этом, социологи в качестве доказательства деконструкции термина приводят основной тезис социолога Маргарет Сомерс о необходимости «перестроить исследование формирования идентичности путем привлечения понятия нарратива, инкорпорировать в ключевую концепцию идентичности кардинально дестабилизирующие измерения времени, пространства и относительности».
1. Тишков В.А. Забыть о нации (Пост-националистическое понимание национализма) [Текст] / Тишков В.А. // Вопросы философии. – 1998. – N9. – 13 с.

2. Брубейкер, Р. Б89 Этничность без групп [Текст] / пер. с англ. И. Борисовой; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012. – C. 81 - 83.
3 Подобная парадигма отражается и в современных западных «постколониальных исследованиях» (Postcolonial Studies), где ученые (Appadurai, Bhabha) рассматривают данный феномен не в качестве постоянной величины, а как исторически изменчивый, бесконечно длящийся проект. Более того, национальная идентичность здесь воспринимается в качестве повествования или фрагментированной и гетерогенной среды. По мнению исследователя Х. Баба3, национальный нарратив, прерывается и оспаривается наличием других нарративов (например, нарративом меньшинств). Так, в терминологии М. Фуко, любая коллективная идентичность зависит от ее конструкции «другого» и, таким образом, строится на границах, «по ту сторону», в пространстве «за пределами» гомогенной культуры или в промежутке (зазоре) «между различными культурами».4
3. Bhabha, H. The Location of Culture. – London: Routledge, – 1994.

4. Лукина А. В. Новые подходы к исследованию национальной идентичности // Известия Уральского государственного университета. – №33. – 2004. – 243 с.
4 Так что же из себя представляет существующий национальный нарратив в современной России? Как уже было сказано, в контексте постколониальных исследований (Postcolonial Studies) доминирующий дискурс центра, формируя в ходе внутренней колонизации территории государства общую идентичность, наталкивается на сопротивление региональных нарративов культурных меньшинств. При этом, несовпадение общепринятой бюрократической концепции истории с историческим повествованием той или иной социальной единицы (а порой и его полным отрицанием ею) приводит к деструкции единого национального самопонимания. В современной российской практике имперский опыт формирования и сохранения идентичности продолжает оставаться определяющим. По-прежнему доминирует единый дискурс центра в отношении внешней и внутренней политики, образования, науки, истории, понимания общих процессов и т.д. Любое несоответствие зафиксированным бюрократическим аппаратом нормам воспринимается как нарушение и противопоставление действующей государственной системе. Отсюда возникают конфликты политических, культурных и исторических нарративов, подтверждая тем самым фрагментацию социально-политического пространства, а также внешний характер формирования идентичности.
5 Каким же факторами из истории страны обусловлено подобное положение действующего нарратива? Ответ на этот вопрос дает американский исследователь русской литературы и истории Александр Эткинд. В своей работе «Внутренняя колонизация. Имперский опыт России»5 автор, в контексте постколониальных исследований (Postcolonial Studies), подробно описывает процесс внутренней колонизации (самоколонизации) в Российской империи ввиду ее огромности и постоянного стремления к континентальной экспансии. В понимании А. Эткинда процесс внутренний колонизации связан с представлениями о символическом и дискурсивном насилии над представителями низших сословий со стороны имперской администрации. По мнению исследователя: «Главные пути российской колонизации были направлены не вовне, но внутрь метрополии: не в Польшу и даже не в Башкирию, но в тульские, поморские, оренбургские деревни. Россия колонизовала саму себя, осваивала собственный народ. То была внутренняя колонизация, самоколонизация, вторичная колонизация собственной территории. Огромная и неведомая реальность, народ был Другим.»6.
5. Эткинд А. М. Внутренняя колонизация. Имперский опыт России / авториз. пер. с англ. В. Макарова. – М.: Новое литературное обозрение, – 2013. – 448 с.

6. Эткинд А. Фуко и тезис внутренней колонизации: постколониальный взгляд на советское прошлое // НЛО. – 2001. – № 49. – С. 50 - 74.
6 Период царского правления экстраполировал в нашу современность два главных нарратива о стране: как о великой державе, подарившей миру великих писателей и ученых; и как об экономически отсталой периферии Европы. Два этих повествования продолжают отчетливо прослеживаться и сегодня, параллельно абсолютизируя социальное дистанцирование верхних и низших слоев населения в контексте распределения материальных, культурных и административных ресурсов.
7 Сегодня, поиск нового национального нарратива сопровождается полной или частичной деконструкцией господствующего дискурса, а также смещением социально-исторического акцента в сторону культурных меньшинств. В России подобные процессы фактически отсутствуют. Более того, дискурс внутренней колонизации (самоколонизации) по-прежнему остается определяющим в сознании большинства граждан страны. Однако местами присутствуют и исключения.
8 Так, известные события в Шиесе демонстрируют исследователям процесс гражданской консолидации в России под эгидой борьбы с центром в деле оспаривания принятого решения. Деятельность бюрократических органов, при этом, полностью соответствует колониальному механизму подавления недовольных и вычеркнутых из систем правового, политического и экономического взаимодействия туземцев. В среде самих протестующих довольно быстрыми темпами растет отчуждение от государственного аппарата, воспринимая его все больше как репрессивную машину, нежели гарант социального благополучия. Официальный дискурс государства не предполагает освещение подобных событий в подобном ключе, напротив они начинают рассматриваться как способ дестабилизации сложившейся системы управления и благосостояния. Образование же новых нарративов в данной ситуации сопровождается дальнейшей бесперспективностью, ввиду отсутствия расширения социальной базы и необходимых знаний, а все попытки сводятся лишь к использованию громких лозунгов и демонстрации незаконной символики в виде флагов новообразованных несуществующих республик (Пример: флаг Республики Коми, выполненный в скандинавском стиле).
9 Таким образом, процесс внутренней колонизации, начавшийся со времен Петра I, оказал огромное влияние на формирование официального национального дискурса в современной России. Формирование новых исторических и социально-политических нарративов со стороны государства может быть обусловлено только постоянно меняющейся конъюнктурой. В свою очередь, поиск нового национального нарратива, отличного от государственного, может представлять собой потенциальную опасность для существующей системы управления и социального взаимодействия. Недавние события в Шиесе отчетливо продемонстрировали реальное положение в данном деле.
10 Вполне вероятно, что в будущем, заимствуя основные идеи науки и стандарты западной социальной жизни, российское общество сможет найти иные национальные нарративы, отличные от прежних.
11 Иными словами, смена доминирующего дискурса невозможна без понимания отождествлении с ним, посредством исторических, социально-политических, правовых и культурных нарративов. Идентичность в этом случае существует лишь в качестве эмоционального фактора привязанности к основным мифологическим и речевым символам.

References

1. Bhabha, H. The Location of Culture. – London: Routledge, – 1994.

2. Brubejker, R. B89 Ehtnichnost' bez grupp [Tekst] / per. s angl. I. Borisovoj; Nats. issled. un-t «Vysshaya shkola ehkonomiki». — M.: Izd. dom Vysshej shkoly ehkonomiki, 2012.

3. Lukina A. V. Novye podkhody k issledovaniyu natsional'noj identichnosti // Izvestiya Ural'skogo gosudarstvennogo universiteta. – №33. – 2004. – 243 s.

4. Tishkov V.A. Zabyt' o natsii (Post-natsionalisticheskoe ponimanie natsionalizma) [Tekst] / Tishkov V.A. // Voprosy filosofii. – 1998. – N9. – 13 s.

5. Ehtkind A. M. Vnutrennyaya kolonizatsiya. Imperskij opyt Rossii / avtoriz. per. s angl. V. Makarova. – M.: Novoe literaturnoe obozrenie, – 2013. – 448 s.

6. Ehtkind A. Fuko i tezis vnutrennej kolonizatsii: postkolonial'nyj vzglyad na sovetskoe proshloe // NLO. – 2001. – № 49. – S. 50 - 74.

7. Schulz, G. Ries, C. Zimmermann, O. Ein Uberblick uber aktuelle Tendenzen, Entwicklungen und Losungsvorschlage. Berlin: Deutscher Kulturrat -Verl, 2016.

8. Gantner, K. «Wenig Kunst von Frauen in norddeutschen Museen» Kulturjournal ot 25.02.2019 ( https://www.ndr.de/kultur/kulturdebatte/Gendergap-Wenig-Frauen-stellen-Kunst-in-Museen-aus,gendergap100.html) Prosmotreno: 20 avgusta 2019.

Comments

No posts found

Write a review
Translate